– Но ты мертв, Эйден,– попыталась возразить Джоанна.– Тебя убили на Токкайдо.

– Совершенно верно. Поэтому-то ты и должна драться со мной.

– Не буду!

– Тогда ты проиграла. Ты снова проиграла, безмозглая.

– Так мне говорил только Барнак, ты никогда не разговаривал со мной в таком тоне.

На какое-то мгновение Джоанне показалось, что перед ней стоит ненавистный Барнак, но видение тут же исчезло.

– Хорошо, я буду драться с тобой.

Откуда-то снизу выплыла винтовка, Джоанна схватила ее и, где бегом, а где скользя по гладкой поверхности роботов, спустилась на землю и пошла навстречу Эйдену. По мере того как она приближалась к противнику, он начал изменяться. Кожа воина приобрела серый оттенок и превратилась в металл, глаза стали холодными и свирепыми, а лицо – угловатым, словно кабина боевого робота. Сам он начал расти ввысь и вширь, и вскоре перед Джоанной во всей своей ужасающей мощи стоял боевой робот «Матерый Волк», в котором он, Эйден, и погиб.

– Это нечестно,– закричала Джоанна.– Посмотри, у меня только винтовка!

– Это битва, Джоанна,– прозвучал громовой голос.– Здесь нужно забыть о честности.

Она вскинула винтовку и в бессильной ярости начала посылать в него пулю за пулей.

– Извини, Джоанна,– снова раздался голос Эйдена, и он направил на нее свое смертоносное оружие. Выстрелы отбросили Джоанну назад, и она упала на спину. Женщина видела, как «Матерый Волк» подошел ближе и занес над ней гигантскую ногу. Снизу эта нога казалась большим облаком. Еще мгновение – и оно начало стремительно падать, приближаясь к Джоанне. Вот сейчас, еще немного – и оно опустится на нее, раздавит, сомнет, превратит в пыль...

Джоанна проснулась в холодном поту. Сон был такой явственный, что некоторое время она ничего не могла понять – сон это или явь. Джоанна недоумевала, проснулась она или все еще продолжает спать. «Матерый Волк» Эйдена Правда оказался всего лишь легким облачком тумана.